Институциональное измерение политики Китая в Центральной Азии: роль ШОС и механизма «1+5»
На протяжении более двух десятилетий ШОС была единственной многосторонней площадкой взаимодействия Китая с государствами Центральной Азии. Создание в 2020 г. по инициативе Пекина нового специализированного механизма «1+5» сигнализировало происходящую в китайской региональной стратегии переоценку роли ШОС и отчасти – неудовлетворенность результатами работы этой организации в продвижении китайской инициативы «Пояс и путь», а именно такую функцию Пекин надеялся закрепить за деятельностью ШОС после обнародования инициативы в 2013 г. в Астане. Уместно заметить, что не только в Китае, но и в России в свое время активно обсуждали идею использовать ШОС в качестве платформы для многостороннего обсуждения и принятия совместных решений странами-участницами ШОС по китайской инициативе, а также для сопряжения инициативы «Пояс и путь» и ЕАЭС.
Возложенные китайской стороной надежды на ШОС в этом ракурсе себя не оправдали. Эффективность и потенциал ШОС как платформы для продвижения инициативы «Пояс и путь» значительно снизились из-за возросшей внутренней неоднородности состава организации после первой волны ее расширения в 2017 г. с включением Индии и Пакистана. Особая позиция Индии в ШОС стала создавать серьезные препятствия для Китая в контексте продвижения инициативы «Пояс и путь» на площадке организации.
Китайцы о других особенностях ШОС
С точки зрения потребностей реализации китайской региональной стратегии в Центральной Азии в деятельности ШОС есть и другие слабости. Китайские эксперты, как правило, выделяют такие:
– расширение ШОС увеличило географическую зону ответственности организации, распространив ее на Южную и Западную Азии, но «размыло» традиционный фокус на делах Центральной Азии;
– наблюдаемое по мере развития ШОС расширение сфер ее деятельности стало приводить к снижению ее эффективности в продвижении практического сотрудничества Китая со странами Центральной Азии;
– страны-члены ШОС воюют или находятся в конфликтных отношениях друг с другом (Индия – Пакистан) или с внешними акторами (Россия и украинский кризис, Иран – Израиль), что накладывает отпечаток и на ШОС;
– отмечается слабость экономического трека ШОС (ни одна крупная инициатива Китая в ШОС до недавнего времени не получала поддержки: ни предложенная в начале 2000-х гг. идея создания зоны свободной торговли ШОС, ни выдвинутое в 2010 г. предложение об учреждении Банка развития ШОС; более того, многие достигнутые договоренности, включая об автомобильных перевозках, очень медленно реализуются на практике).
Все это в совокупности мотивировало Пекин к созданию нового механизма («Китай – Центральная Азия» или «1+5»), который заточен специально под интересы продвижения инициативы «Пояс и путь» в Центральной Азии и под развитие практического сотрудничества и реализацию конкретных проектов связанности со всеми пятью странами Центральной Азии. Особо следует подчеркнуть то, что за Центральной Азией сейчас закреплена центральная роль в демонстрации успешности и результативности реализации инициативы «Пояс и путь». В то время как инициатива, по мнению ряда китайских экспертов, пробуксовывает в других регионах мира, в Центральной Азии она имеет все шансы стать образцово-показательной.
Китайские представления о новой миссии ШОС
Вместе с тем, отмеченные выше особенности ШОС рассматриваются в Пекине как слабости организации с точки зрения продвижения инициативы «Пояс и путь», но как предоставляющие новые возможности с точки зрения реализации глобальной повестки и интересов Китая. Так, расширение членства ШОС и ее географического охвата создает новые возможности и обогащает функционал организации. Показателен в этом отношении проявленный интерес Пекина к форматам ШОС+ и лоббирование вопроса включения в состав организации Азербайджана и Армении. Как видят ситуацию в Китае, функциональность ШОС меняется с внутренней (замкнутой на делах стран-участниц и взаимодействии друг с другом) на внешнюю ориентированность, а повестка ШОС – с региональной на глобальную.
Видение Пекином новой роли ШОС состоит в том, что организация должна более активно участвовать в международных делах, в вопросах глобального регулирования. Поскольку, как оценивают ситуацию в Китае, существующий механизм глобального управления ослабевает, региональные организации могут взять на себя функцию регулирования вопросов глобального управления. И именно в этом, с точки зрения Пекина, и состоит новая миссия ШОС. Китайские эксперты все чаще говорят о том, что на платформе ШОС должны вырабатываться и анонсироваться решения и планы по строительству будущего миропорядка.
Глобальное управление и глобальные инициативы Китая
Вообще в последние годы в фокусе внимания китайского руководства находятся вопросы создания глобальных общественных благ и глобального управления, выдвижение предназначенных для мирового сообщества новых инициатив и рецептов развития, идей и концепций. В Пекине ШОС видят как предоставляющую возможность Китаю наращивать дискурсивную силу, как канал продвижения китайских нарративов и глобальных инициатив в мировой дискурс. Например, трех глобальных инициатив Китая: Инициативы по глобальному развитию, Инициативы по глобальной безопасности, Инициативы по глобальной цивилизации.
Прошедший в конце августа – начале сентября с.г. саммит ШОС в Тяньцзине подтверждает это. В ходе него Си Цзиньпин выдвинул свою 4-ую глобальную инициативу – Инициативу по глобальному управлению. Ранее ШОС уже демонстрировал свою полезность Пекину в плане продвижения китайских нарративов – например, благодаря ШОС Китай в свое время смог частично легитимизировать свои действия по сдерживанию уйгурского терроризма, продвинув посредством площадки ШОС концепт «трех сил зла».
В Китае исходят из того, что современный мир характеризуется дефицитом лидерства, и что в эпоху формирующейся многополярности разумный способ управления сложной глобальной динамикой состоит в коллективном лидерстве. Это не означает, что ШОС должна взять на себя обязанности лидера, но для государств-членов ШОС было бы полезным внести свой вклад в разработку норм и правил в таких новых и актуальных областях, как, например, управление искусственным интеллектом, кибербезопасность, электронная коммерция, переход к «зеленой» экономике и продовольственная безопасность. Более того, каждое из государств ШОС накопило опыт и достигло значительных успехов в различных областях, например, в борьбе с санкциями или искоренении нищеты. Широкое распространение такого опыта в рамках ШОС и за его пределами придало бы деятельности организации больший вес.
Разделение труда
В целом, на текущем этапе в китайской стратегии вполне четко проявляется приписываемое ШОС и механизму «Китай – Центральная Азия» разделение труда: от ШОС Пекин ожидает большего фокуса на вопросах глобального регулирования и продвижения глобальных инициатив, стандартов и правил, а механизм «Китай – Центральная Азия» становится основным в обеспечении практического взаимодействия Китая с государствами Центральной Азии и продвижения инициативы «Пояс и путь».
Лексютина Яна Валерьевна, доктор политических наук, профессор РАН, заместитель директора ИКСА РАН, профессор СПбГУ
На протяжении более двух десятилетий ШОС была единственной многосторонней площадкой взаимодействия Китая с государствами Центральной Азии. Создание в 2020 г. по инициативе Пекина нового специализированного механизма «1+5» сигнализировало происходящую в китайской региональной стратегии переоценку роли ШОС и отчасти – неудовлетворенность результатами работы этой организации в продвижении китайской инициативы «Пояс и путь», а именно такую функцию Пекин надеялся закрепить за деятельностью ШОС после обнародования инициативы в 2013 г. в Астане. Уместно заметить, что не только в Китае, но и в России в свое время активно обсуждали идею использовать ШОС в качестве платформы для многостороннего обсуждения и принятия совместных решений странами-участницами ШОС по китайской инициативе, а также для сопряжения инициативы «Пояс и путь» и ЕАЭС.
Возложенные китайской стороной надежды на ШОС в этом ракурсе себя не оправдали. Эффективность и потенциал ШОС как платформы для продвижения инициативы «Пояс и путь» значительно снизились из-за возросшей внутренней неоднородности состава организации после первой волны ее расширения в 2017 г. с включением Индии и Пакистана. Особая позиция Индии в ШОС стала создавать серьезные препятствия для Китая в контексте продвижения инициативы «Пояс и путь» на площадке организации.
Китайцы о других особенностях ШОС
С точки зрения потребностей реализации китайской региональной стратегии в Центральной Азии в деятельности ШОС есть и другие слабости. Китайские эксперты, как правило, выделяют такие:
– расширение ШОС увеличило географическую зону ответственности организации, распространив ее на Южную и Западную Азии, но «размыло» традиционный фокус на делах Центральной Азии;
– наблюдаемое по мере развития ШОС расширение сфер ее деятельности стало приводить к снижению ее эффективности в продвижении практического сотрудничества Китая со странами Центральной Азии;
– страны-члены ШОС воюют или находятся в конфликтных отношениях друг с другом (Индия – Пакистан) или с внешними акторами (Россия и украинский кризис, Иран – Израиль), что накладывает отпечаток и на ШОС;
– отмечается слабость экономического трека ШОС (ни одна крупная инициатива Китая в ШОС до недавнего времени не получала поддержки: ни предложенная в начале 2000-х гг. идея создания зоны свободной торговли ШОС, ни выдвинутое в 2010 г. предложение об учреждении Банка развития ШОС; более того, многие достигнутые договоренности, включая об автомобильных перевозках, очень медленно реализуются на практике).
Все это в совокупности мотивировало Пекин к созданию нового механизма («Китай – Центральная Азия» или «1+5»), который заточен специально под интересы продвижения инициативы «Пояс и путь» в Центральной Азии и под развитие практического сотрудничества и реализацию конкретных проектов связанности со всеми пятью странами Центральной Азии. Особо следует подчеркнуть то, что за Центральной Азией сейчас закреплена центральная роль в демонстрации успешности и результативности реализации инициативы «Пояс и путь». В то время как инициатива, по мнению ряда китайских экспертов, пробуксовывает в других регионах мира, в Центральной Азии она имеет все шансы стать образцово-показательной.
Китайские представления о новой миссии ШОС
Вместе с тем, отмеченные выше особенности ШОС рассматриваются в Пекине как слабости организации с точки зрения продвижения инициативы «Пояс и путь», но как предоставляющие новые возможности с точки зрения реализации глобальной повестки и интересов Китая. Так, расширение членства ШОС и ее географического охвата создает новые возможности и обогащает функционал организации. Показателен в этом отношении проявленный интерес Пекина к форматам ШОС+ и лоббирование вопроса включения в состав организации Азербайджана и Армении. Как видят ситуацию в Китае, функциональность ШОС меняется с внутренней (замкнутой на делах стран-участниц и взаимодействии друг с другом) на внешнюю ориентированность, а повестка ШОС – с региональной на глобальную.
Видение Пекином новой роли ШОС состоит в том, что организация должна более активно участвовать в международных делах, в вопросах глобального регулирования. Поскольку, как оценивают ситуацию в Китае, существующий механизм глобального управления ослабевает, региональные организации могут взять на себя функцию регулирования вопросов глобального управления. И именно в этом, с точки зрения Пекина, и состоит новая миссия ШОС. Китайские эксперты все чаще говорят о том, что на платформе ШОС должны вырабатываться и анонсироваться решения и планы по строительству будущего миропорядка.
Глобальное управление и глобальные инициативы Китая
Вообще в последние годы в фокусе внимания китайского руководства находятся вопросы создания глобальных общественных благ и глобального управления, выдвижение предназначенных для мирового сообщества новых инициатив и рецептов развития, идей и концепций. В Пекине ШОС видят как предоставляющую возможность Китаю наращивать дискурсивную силу, как канал продвижения китайских нарративов и глобальных инициатив в мировой дискурс. Например, трех глобальных инициатив Китая: Инициативы по глобальному развитию, Инициативы по глобальной безопасности, Инициативы по глобальной цивилизации.
Прошедший в конце августа – начале сентября с.г. саммит ШОС в Тяньцзине подтверждает это. В ходе него Си Цзиньпин выдвинул свою 4-ую глобальную инициативу – Инициативу по глобальному управлению. Ранее ШОС уже демонстрировал свою полезность Пекину в плане продвижения китайских нарративов – например, благодаря ШОС Китай в свое время смог частично легитимизировать свои действия по сдерживанию уйгурского терроризма, продвинув посредством площадки ШОС концепт «трех сил зла».
В Китае исходят из того, что современный мир характеризуется дефицитом лидерства, и что в эпоху формирующейся многополярности разумный способ управления сложной глобальной динамикой состоит в коллективном лидерстве. Это не означает, что ШОС должна взять на себя обязанности лидера, но для государств-членов ШОС было бы полезным внести свой вклад в разработку норм и правил в таких новых и актуальных областях, как, например, управление искусственным интеллектом, кибербезопасность, электронная коммерция, переход к «зеленой» экономике и продовольственная безопасность. Более того, каждое из государств ШОС накопило опыт и достигло значительных успехов в различных областях, например, в борьбе с санкциями или искоренении нищеты. Широкое распространение такого опыта в рамках ШОС и за его пределами придало бы деятельности организации больший вес.
Разделение труда
В целом, на текущем этапе в китайской стратегии вполне четко проявляется приписываемое ШОС и механизму «Китай – Центральная Азия» разделение труда: от ШОС Пекин ожидает большего фокуса на вопросах глобального регулирования и продвижения глобальных инициатив, стандартов и правил, а механизм «Китай – Центральная Азия» становится основным в обеспечении практического взаимодействия Китая с государствами Центральной Азии и продвижения инициативы «Пояс и путь».
Лексютина Яна Валерьевна, доктор политических наук, профессор РАН, заместитель директора ИКСА РАН, профессор СПбГУ